Когда Родина позвала выполнить интернациональный долг в далеком Афганистане, младший сержант Олег Самсоненков не раздумывал. 16 апреля 1987 года его отдельная вертолетная эскадрилья вошла в южное пекло. А дома остались жена и шестимесячная дочь…
Первый город — Кандагар. Затем пустыня Регистан, городок Лашкаргах. Здесь, в песках, Олег стал пулеметчиком поисково-спасательного отряда. Его работа — вывозить из боя раненых и погибших.
Взлеты, которые не забываются
— Первые вылеты были самыми страшными, — вспоминает Олег Иванович. — Однажды на взлете подбили вертолет. Погибло 18 человек. Картина горящих кусков металла стояла перед глазами. Потом как-то привык. Страх остался, но далеко-далеко в душе. Вертолеты летали низко, на 40–45 метров чтобы ракетой не взяли, а пулеметчик не успел прицелиться. В воздухе обострялось все: слух, зрение, инстинкт. Самое радостное — слышать в эфире благодарность пилотов за прикрытие. Самое страшное — видеть, как взрываются машины, и понимать, что от людей внутри почти ничего не остается.
А домой он писал о хорошей службе, о крепком братстве и даже рассказывал супруге о том, что работает банщиком, чтобы она меньше нервничала. Письма были тонкой нитью, связывающей с прежней жизнью. Раз в пять дней прилетал почтальон на вертолете — не только с весточками из дома, но и с людьми, поручениями. Эта почта была главным событием в череде однообразных, как песок, дней. И среди конвертов из Союза каждый раз находился самый долгожданный — с аккуратным почерком жены. Она писала беспрерывно: о дочке, которая учится ползать, о первом зубике, о дожде за окном и о том, что ждет. Каждое письмо было глотком воды в этом выжженном краю, тихим голосом из того, другого мира, где мирная жизнь продолжалась.
Медаль через 14 лет
Свою боевую награду — медаль «За отвагу» — Олег получил за операцию в Муса-Кале. В том бою нужно было эвакуировать раненых из кишлака, где засели «духи». Пули обходили его стороной. Даже домой он вернулся без единой царапины. Но подержать медаль в руках ему довелось только через 14 лет. После вывода войск награды многих бойцов затерялись в документах войны. Только в 2002 году Олег Самсоненков получил сообщение о том, что нашлась его награда. Она была подписана: «В награждении за боевые действия в 88-м, 13 октября».
— Примечательно, что награжден я был в день своего рождения. Вспоминаю, как пришло письмо, и я поехал в Минск. Там, в Доме офицеров, собрали всех, кому вручали — много незнакомых людей, но объединенных одной войной. Вручал посол Российской Федерации со словами, которые очень запомнились: «Простите за опоздание», — совсем без обиды рассказывает Олег Иванович.
Год и четыре месяца понедельников
— В Афгане всегда был понедельник, потому что всегда работа, — говорит Олег. — Как-то прилетел молодой лейтенант, спрашивает: «Чем на досуге занимаетесь?» Мы ему: «Какой досуг?». А он уточняет про выходные. А там не было выходных. Только понедельники.
В обычный день, когда не было вылетов: проснулся, помылся, побрился, завтрак. Потом на стоянку, к ребятам. Если ничего срочного — жили по накатанной. Хотя что значит «обычный»? В феврале, например, боевые были каждый день, 219 часов в воздухе за ту войну. Год и четыре месяца вместо положенных десяти месяцев — потому что попали под вывод войск, и замену уже не завозили.
— Я вернулся 58 кг, а был 70. Толик Максимович уезжал 90 кг, а вернулся — брал у меня китель 48-го размера. Хлеб в Афгане был вкусный, своя пекарня. Вообще, всего хватало. Колбасу покупал в магазине, а вот в столовой кормежка была не очень.
Дома его встречала жена и уже двухлетняя дочь, для нее он был незнакомым совсем, ведь она отца видела только на фото…
Если бы через год-два сказали: «Ну что, опять полетишь?», то, конечно, полетел бы. Ведь было понимание, что надо ехать, потому что если не я, то кто-то другой не поедет домой.
— У меня был деревянный нательный крестик, который теща перед Афганом надела, и фотография. Носил его, не знаю, помогал ли он как-то, но до сих пор храню. Вот уже 40 лет с ним, — показав крестик, сказал Олег.
— Здесь, в Новых Засимовичах, из всех афганцев я самый старший. Остались еще Леша Раевский и Олег Суббота — и все… А когда вернулись — дружили, отмечали праздники вместе, семьями общались. Только вот сейчас уже не с кем, — с печалью в глазах говорит Олег Иванович.
Война научила его измерять время вертолетными моточасами и короткими перерывами между вылетами. Жизнь после подарила иной счет — внуками.
Семейная традиция
Сегодня, спустя десятилетия тишины после афганского грома, Олег Иванович Самсоненков живет в ритме, который сам для себя когда-то едва мог представить. День теперь заполняют не приказы на боевой вылет, а звонкий смех двух внучек и шалости маленького внука. И это, пожалуй, самая большая победа в жизни солдата — создать мир, в котором дети могут просто смеяться.
Его дочь Юлия, та самая девочка, которая встретила когда-то вернувшегося с войны отца как чужого дядю, выбрала путь, во многом повторяющий его собственную судьбу. Она пошла по стопам отца, надела военную форму и сегодня служит в войсковой части.
Не на войне. Не в пекле чужой страны. Но под знаменем, под присягой, в системе, которую отец когда-то познал до самых ее суровых глубин.
Это не просто семейная традиция. Солдат, прошедший ад, сумел воспитать в дочери не страх перед формой, а уважение к службе. Он передал ей не боль душевных ран, а стойкость, ответственность и ту самую «присягу, которая значит больше, чем жизнь». Его война не оттолкнула ее от выбора — она, возможно, сделала этот выбор более осознанно.
И теперь, когда он смотрит на нее в форме, в его сердце смешиваются гордость и тревога, спокойствие и память. Он знает цену этому пути. Но он также знает, что есть вещи, которые стоят того, чтобы их берегли. И его дочь — одна из тех, кто сейчас на посту.
Так замыкается круг. От пулеметчика в афганской пустыне — до деда, качающего на коленях внука.
Его личная война закончилась давно. Но его тихая служба — служба памяти, любви и примера — продолжается. В смехе детей. В серьезных глазах дочери в погонах. В самой возможности этой спокойной, обычной жизни, за которую когда-то платили такую высокую цену.
Иногда самое важное — не то, что сказано, а то, что остается между строк. Между взлетом и посадкой. Между жизнью и «грузом 200». Между наградой и словами «простите за опоздание». Он просто живет — с памятью, которая не стареет, с друзьями, которых больше нет, и с медалью, которая нашлась через 14 лет молчания. Такая уж судьба военного: уйти, выполнить, вернуться.
Кристина Осипчук
Фото из личного архива Олега Самсоненкова